Энергетический кризис, спровоцированный войной на Украине, может оказаться настолько разрушительным с экономической точки зрения как для России, так и для Европейского союза, что в конечном итоге может ослабить позиции обеих стран как великих держав на мировой арене. Последствия этого сдвига — пока еще не до конца понятные — заключаются в том, что мы, похоже, быстро движемся к биполярному миру, в котором доминируют две сверхдержавы: Китай и Соединенные Штаты.

Если рассматривать период после окончания холодной войны, когда США доминировали в однополярном мире, с 1991 года до финансового кризиса 2008 года, то период с 2008 года по февраль этого года, когда Россия вторглась в Украину, можно рассматривать как период квазимногополярности. Китай быстро набирал силу, но экономические масштабы ЕС — и его рост до 2008 года — давали ему законные основания претендовать на звание одной из величайших мировых держав. Экономический подъём России примерно с 2003 года и сохраняющаяся военная мощь также вывели её на мировую арену. Лидеры от Нью-Дели до Берлина и Москвы приветствовали многополярность как новую структуру глобальных отношений.

Продолжающийся энергетический конфликт между Россией и Западом означает, что период многополярности подошел к концу. Хотя российский арсенал ядерного оружия никуда не денется, страна окажется младшим партнером в сфере влияния, возглавляемой Китаем. Между тем, относительно небольшое влияние энергетического кризиса на экономику США станет слабым утешением для Вашингтона в геополитическом плане: ослабление Европы в конечном итоге ослабит мощь Соединенных Штатов, которые долгое время считали континент своим другом.

Дешевая энергия — основа современной экономики. Хотя в обычное время энергетический сектор составляет лишь небольшую долю ВВП большинства развитых стран, благодаря своей повсеместности в потреблении он оказывает огромное влияние на инфляцию и себестоимость продукции во всех секторах экономики.

Цены на электроэнергию и природный газ в Европе сейчас почти в 10 раз превышают исторический средний уровень за десятилетие, предшествовавшее 2020 году. Этот резкий рост почти полностью обусловлен войной России на Украине, хотя ситуация усугубилась экстремальной жарой и засухой этим летом. До 2021 года Европа (включая Великобританию) зависела от российского импорта примерно на 40 процентов в плане природного газа, а также значительной части своих потребностей в нефти и угле. По данным Международного энергетического агентства, за несколько месяцев до вторжения на Украину Россия начала манипулировать энергетическими рынками и завышать цены на природный газ.

В обычное время затраты на энергию в Европе составляют приблизительно 2% ВВП, но в связи с резким ростом цен эта доля взлетела до примерно 12%. Такие высокие затраты приводят к тому, что многие отрасли промышленности по всей Европе сокращают свою деятельность или полностью закрываются. Особенно уязвимы к высоким ценам на природный газ производители алюминия, удобрений, металлургические заводы и стекольные предприятия. Это означает, что в ближайшие годы Европу может ожидать глубокая рецессия, хотя экономические оценки её масштабов сильно разнятся.

Чтобы было ясно: Европа не станет бедной. И ее жители не замерзнут этой зимой. Первые признаки указывают на то, что континент успешно сокращает потребление природного газа и пополняет свои хранилища на зиму. Германия и Франция национализировали крупные коммунальные предприятия — с существенными затратами — чтобы минимизировать перебои в энергоснабжении потребителей.

На самом деле, реальный риск для континента заключается в потере экономической конкурентоспособности из-за замедления экономического роста. Дешевый газ был обусловлен ложной верой в надежность России, и эта вера навсегда утрачена. Отрасль постепенно адаптируется, но этот переход займет время и может привести к болезненным экономическим потрясениям.

Эти экономические проблемы не имеют ничего общего с переходом к чистой энергетике или экстренными мерами ЕС по реагированию на рыночные потрясения, вызванные войной на Украине. Вместо этого, они связаны с прошлыми решениями Европы о развитии зависимости от российского ископаемого топлива, особенно природного газа. Хотя возобновляемые источники энергии, такие как солнечная и ветровая энергия, в конечном итоге могут заменить ископаемое топливо в обеспечении дешевой электроэнергии, они не могут легко вытеснить природный газ для промышленного использования — особенно с учетом того, что импортный сжиженный природный газ (СПГ), часто рекламируемый как альтернатива трубопроводному газу, значительно дороже. Таким образом, попытки некоторых политиков обвинить переход к чистой энергетике в продолжающемся экономическом кризисе неуместны.

Плохие новости для Европы усугубляют уже существовавшую тенденцию: с 2008 года доля ЕС в мировой экономике снизилась. Хотя Соединенные Штаты относительно быстро оправились от Великой рецессии, европейские экономики столкнулись с огромными трудностями. Некоторым из них потребовались годы, чтобы восстановиться до докризисного уровня. Тем временем экономики Азии продолжали расти невероятными темпами, во главе с огромной экономикой Китая.

Согласно данным Всемирного банка, в период с 2009 по 2020 год среднегодовой темп роста ВВП ЕС составлял всего 0,48 процента. Темпы роста ВВП США за тот же период были почти в три раза выше и составляли в среднем 1,38 процента в год. А Китай за тот же период рос невероятными темпами — 7,36 процента в год. В результате, хотя доля ЕС в мировом ВВП в 2009 году была больше, чем у США и Китая, сейчас она является самой низкой из трех стран.

Еще в 2005 году на долю ЕС приходилось до 20 процентов мирового ВВП. В начале 2030-х годов эта доля сократится до половины, если экономика ЕС сократится на 3 процента в 2023 и 2024 годах, а затем вернется к своему вялому допандемийному темпу роста в 0,5 процента в год, в то время как остальной мир будет расти на 3 процента (среднемировой показатель до пандемии). Если зима 2023 года будет холодной, а грядущая рецессия окажется серьезной, доля Европы в мировом ВВП может сократиться еще быстрее.

Хуже того, Европа значительно отстает от других держав по военной мощи. Европейские страны десятилетиями экономили на военных расходах и не могут легко компенсировать этот недостаток инвестиций. Любые нынешние военные расходы Европы — чтобы наверстать упущенное — приводят к упущенной выгоде для других секторов экономики, потенциально еще больше замедляя рост и вынуждая принимать болезненные решения о сокращении социальных расходов.

Ситуация в России, пожалуй, более серьёзная, чем в ЕС. Действительно, страна по-прежнему получает огромные доходы от экспорта нефти и газа, в основном в Азию. Однако в долгосрочной перспективе российский нефтегазовый сектор, скорее всего, придёт в упадок — даже после окончания войны на Украине. Остальная часть российской экономики испытывает трудности, а западные санкции лишат энергетический сектор страны необходимой технической экспертизы и инвестиционных средств.

Теперь, когда Европа утратила веру в Россию как поставщика энергии, единственная жизнеспособная стратегия России — продавать свою энергию азиатским потребителям. К счастью, в Азии много развивающихся экономик. К несчастью для России, почти вся ее сеть трубопроводов и энергетическая инфраструктура в настоящее время построена для экспорта в Европу и не может легко переориентироваться на Восток. Москве потребуются годы и миллиарды долларов, чтобы переориентировать свой энергетический экспорт — и, вероятно, она обнаружит, что может сделать это только на финансовых условиях Пекина. Зависимость энергетического сектора от Китая, вероятно, перенесется и на более широкую геополитику, в рамках партнерства, где Россия играет все более второстепенную роль. Признание президента России Владимира Путина 15 сентября о том, что у его китайского коллеги Си Цзиньпина есть «вопросы и опасения» по поводу войны на Украине, намекает на уже существующую разницу в силе между Пекином и Москвой.

 

Нехватка продовольствия — и высокие цены на имеющиеся продукты — могут создать в этих регионах еще большую проблему, чем энергоснабжение. Война на Украине испортила урожай и транспортные маршруты для огромных объемов пшеницы и других зерновых. Крупные импортеры продовольствия, такие как Египет, имеют основания для беспокойства по поводу политических волнений, которые часто сопровождают рост цен на продукты питания.

Главный вывод для мировой политики заключается в том, что мы движемся к миру, где Китай и Соединенные Штаты являются двумя главными мировыми державами. Отстранение Европы от мировых дел нанесет ущерб интересам США. Европа — по большей части — демократична, капиталистична и привержена правам человека и международному порядку, основанному на правилах. ЕС также лидирует в мире по регулированию вопросов безопасности, защиты данных и охраны окружающей среды, вынуждая транснациональные корпорации повышать свою эффективность во всем мире в соответствии с европейскими стандартами. Отстранение России может показаться более позитивным для интересов США, но оно несет в себе риск того, что Путин (или его преемник) отреагирует на потерю авторитета и престижа страны разрушительными — возможно, даже катастрофическими — действиями.

В условиях, когда Европа пытается стабилизировать свою экономику, Соединенным Штатам следует оказывать ей поддержку по мере возможности, в том числе путем экспорта части своих энергетических ресурсов, таких как СПГ. Однако это может оказаться сложнее, чем кажется: американцы еще не до конца осознали рост цен на энергоносители. Цены на природный газ в США в этом году утроились и могут еще больше вырасти, поскольку американские компании пытаются получить доступ к прибыльным рынкам экспорта СПГ в Европе и Азии. Если цены на энергоносители продолжат расти, американские политики окажутся под давлением, требующим ограничить экспорт для сохранения доступности энергоносителей в Северной Америке.

В условиях ослабления Европы американские политики захотят расширить круг единомышленников в экономической сфере в таких международных организациях, как Организация Объединенных Наций, Всемирная торговая организация и Международный валютный фонд. Это может означать более активное налаживание отношений со средними державами, такими как Индия, Бразилия и Индонезия. Тем не менее, Европу, похоже, трудно заменить. Соединенные Штаты на протяжении десятилетий извлекали выгоду из общих экономических интересов и взаимопонимания с континентом. В той мере, в которой экономическая мощь Европы сейчас снижается, Соединенные Штаты столкнутся с более жестким сопротивлением своему видению международного порядка, в значительной степени благоприятствующего демократии.